The EHU Times

22 января в кошачьем приюте Linksma uodegélé на Ateities gatvė 25b студентки ЕГУ провели мероприятие Catworking — коворкинг с котиками, где все желающие могли провести парочку рабочих — и не очень — часов в компании пушистых компаньонов.

Организация приюта — частная инициатива волонтерки Ренаты, которая уже больше десяти лет занимается такого рода помощью. А сам приют воистину уникальный и, наверное, один из немногих подобного формата: это не холодное помещение с железными клетками, а подобие настоящего кошачьего дома, где нет вольеров (но есть отделенные пространства для адаптации), ограничителей и строгих правил. Коты, кошки и котята вольно гуляют по мягким креслам, прыгают по подвесным полкам, забавятся с десятком игрушек, наблюдают за улицей из больших окон, спят в уютных лежанках и, самое главное, коммуницируют с друг другом и посетителями. 

Рената согласилась поделиться своей историей: как начинался ее активизм? с какими трудности она сталкивается ежедневно? помнит ли она имена всех подопечных? и как вообще выглядят типичные будни владелицы приюта?

— Рената, как выглядит Ваш стандартный день в роли волонтера приюта?

— Просыпаюсь, кормлю котов дома — их трое — кормлю рыбок, готовлю завтрак для всей семьи. Потом обязательно уделяю время себе, словно ритуал какой-то: обязательно в тишине, с чашкой кофе и бутербродом просматриваю почту, новости. Потом стартует основной актив — еду в приют, кормлю здешних обитателей, отвечаю на звонки и «вызовы», коих в день может быть от трех до двадцати, дальше еду навестить и помочь тем, кто сейчас на передержке, по возможности отвожу нуждающихся в клинику, занимаюсь документацией, отчетами, бухгалтерией и социальными сетями, параллельно пытаюсь совмещать это с основной работой (Рената корректирует инструкции по работе тепловизоров, необычно, да?). В течение дня принимаю посетителей в приюте: консультирую, знакомлю с котами и кошками и помогаю с организацией дарения (забора животного в семью). Вечером делаю базовую уборку, снова обеспечиваю всех едой и еду навестить еще нескольких животных, а потом уже и домой, параллельно принимая звонки, на которые не успела ответить в течение дня. Темп действительно очень интенсивный. Знаете, говорят, мол, найди работу для души — тогда тебе не придется работать ни дня, так вот я бы очень хотела, чтобы это было моей основной занятостью: тогда ты четко знаешь свои ориентиры и все, в целом, становится немного проще.

— А как вообще волонтерство пришло в Вашу жизнь? 

— Я вообще всегда думала, что являюсь «собачницей до мозга и костей». И водились у нас только собаки, даже помню как в 6 лет впервые принимала роды у соседской. А около десяти лет назад мы с дочкой на улице нашли кошку в очень плохом состоянии. Конечно же, забрали домой. Забрали с той мыслью, что вылечим, выходим и будем искать ей постоянный кров. Лечение затянулось, кошечка осталась у нас. Никакого конкретного «волонтерского желания» у меня тогда еще не было, и я понятия не имела, что судьба сложится именно так! Еще через время дочка увидела во дворах маленького и очень дикого котенка: его мы ловили две недели, и с помощью профессионалов и своими силами. По тем временам я считала, что одно животное в доме — это более чем достаточно, поэтому котенку зарезервировали место в приюте, но по факту оказалось, что там ходит вирус. Хотя брать неокрепшего котенка с улицы в дом было небезопасно — он мог навредить уже имеющейся домашней любимице, — было решено хотя бы попробовать. Котенок остался жить с нами. В следующей истории, когда в электрощитовой обнаружилась окотившаяся кошка, в передержке и выхаживании мне помогла подруга. Так мы начали «работать» в дуэте: то она найдет кого-то, то я. Постепенно стали присматривать и за нашим районом: кого-то стерилизовали, кого-то брали домой, выхаживали и пристраивали. А Вильнюс же у нас — «большая деревня», поэтому скоро с похожими ситуациями начали звонить знакомые, друзья, знакомые друзей. И так на протяжении почти семи лет мы «летали по Вильнюсу котов собрали».

— То есть физического помещения у вас тогда еще не было?

— Нет. Мы могли рассчитывать только на передержки у знакомых/желающих и иногда свои квартиры. Пристроить могли не всех: охотно берут в основном «идеальных малышей», а ведь есть и такие, кто уже старичок или без лапки, например. Когда таких, кто «задержался», набралось уже больше тридцати, решили, что пора официально регистрироваться как общественная организация. В таком случае можно было уже рассчитывать и на внешнюю помощь.

— Значит, именно так и зародилась идея приюта?

— Да! Еще два с половиной года после этого мы организовывали сеть передержек. Но стоит понимать, что передержки это сложно, и не все люди оказываются готовы, даже те, кто сильно хочет помочь. Есть очень своенравные, боязливые и пугливые котики; есть те, к кому нужен особый подход, и те, чье состояние после операций требует много внимания и заботы. Не стоит забывать о ситуациях, когда финансово добровольцы не могут себе позволить содержать животное на постоянной основе, или, например все время находятся в разъездах по работе.

Поэтому уже полгода мы располагаемся в физической локации Linksma uodegélé. Я всегда понимала, что не вижу организацию приюта в привычном его понимании: постоянное содержание в клетках и нелюдимость. Любой государственный приют должен действовать по методам государства, мы же хотим делать иначе, хотим делать лучше. Для меня эта работа про индивидуальный подход: наши коты, к примеру, не отзываются на «кис-кис», только на свои имена. Хочется создавать комфортные условия, действовать персонализировано и с умом и строить пространство, где кошки живут свободно; пространство, в котором можно образовывать людей по поводу содержания животных в домашних условиях и ухода за ними. У меня есть намерение совместить помощь с образовательной деятельностью: не только пристраивать животных, но и делиться информацией — вот коты, вот так они выглядит, вот так делать можно, а так нельзя. Еще один важный момент: постараться совместить спасение животных с позитивными эмоциями у людей. Наша цель — показать то, какой благоприятной такая среда может быть.

В приюте Рената рада принимать гостей: часто приезжают пожилые люди и школьники. Также там, на месте, проводятся семинары для «начинающих» хозяев, мастер-классы, куда дети приходят слушать лекции о котиках и заодно мастерить что-то своими руками, а раз в месяц, например, в локации приюта собирается книжный клуб. В планах ввести в расписание историческо-познавательные лекции и мероприятия. Рената уверена, что открытое пространство и интегрирование котов и кошек в самые обычные, домашние условия не только гуманно, но и сильно помогает с адаптацией при дальнейшем приеме в семью. Также, вопреки всем стереотипам, она отмечает, что в своей работе она не за количественные спасения сотнями и тысячами, а за качественную реабилитацию и курирование каждого животного.

— А все ли «подопечные» попадают конкретно в эту локацию?

— Сейчас у нас также продолжает работать сеть передержек, люди активно помогают. Именно сюда приезжают коты и кошки, которые прошли все карантины, прививки, тесты и уже подготовлены к дарению. Люди могут подъехать  познакомиться, в то же время подготовить всю почву дома и забрать себе друга. Всех мы обязательно консультируем по возникшим — и не возникшим — вопросам, собеседуем и обмениваемся контактами для дальнейшей коммуникации. Связь после дарения всегда поддерживаем, мы готовы помочь и поддержать, чем сможем. Я на связи 24/7.

Во время нашего разговора Рената еще параллельно консультировала людей по темам, связанным с их питомцами: все детали и мелкие подробности были у нее под контролем, — создалось впечатление, что она действительно знает ВСЕ и даже чуть больше. Я решила спросить: 

— Откуда взялся такой увесистый багаж знаний? На ветеринара Вы ведь не учились?

— Училась! Училась, но не окончила ввиду семейных обстоятельств. Но, честно говоря, я все-таки практик. Конечно, на протяжении всех прошедших лет были и ошибки, и маленькие и большие успехи. Когда мы только начинали, мы всегда, скажем, безоговорочно верили клиникам и ветеринарам. Позже учились всему на практике, моментами обменивались опытом с другими волонтерами. Сегодня мы находимся в доверительных и дружественных отношениях с несколькими проверенными врачами, которые готовы помочь и словом и делом. Я, очевидно, не знаю многого, но определенная компетенция за эти десять лет и сотни частных случаев накопилась.

— А говоря о котиках, Вы помните каждого? Каждую историю и каждое имя?

— Да! Помню всех! Каждого! С именами интересная ситуация: по закону каждое животное имеет свое дело и имена в них не должны повторяться — это может привести к путанице. И да, у нас есть огромная тетрадка, где мы ведем учет и всегда указываем уникальное имя каждого котенка. Когда отдаем животное в семью, хозяева могут поменять кличку, отсюда возникает несостыковки. Но даже с этим, спасение — это всегда исключительный эпизод. Они не повторяются. В голове сразу же образуется взаимосвязь конкретной мордочки и ее истории.

— Имена как-то связаны с историями спасения?

— Всегда по-разному. Чтобы назвать животное по характеру, к примеру, его нужно наблюдать недели две-три, а паспорта заводятся за пару дней после поимки и осмотра. Иногда называем по внешности: у Аншу вот пятнышко прям в центре лба, а Шарли мягкая и воздушная, словно шарлотка. А вот когда приезжают слабые котята, «доходяжки», мы обязательно даем им сильные, звучащие имена.

Чуть позже я заметила в приюте специальную, изолированную от основного костяка котиков, комнату, и решила поинтересоваться, что же происходит там?

— Кто там живет? Почему они отделены?

— Там сейчас проживает четверо котов, очень диких, отстраненных и нелюдимых. Они бы по-хорошему выбрали остаться на улице, но их спасали из районов, где происходит массовая травля, они — выжившие. Мы сделали выбор — забираем и помогаем. Сейчас они действительно боятся людей. Три раза в неделю их навещает с занятиями и практиками кошачий психолог.

— Ого! Это правда работает?

— Да, прогресс есть. Можно было бы обойтись и без него, но адаптация тогда заняла бы гораздо больше времени. Психолог изначально оценила их психологическое состояние по предварительно записанным видео: как коты реагируют на определенные ситуации и раздражители: например, когда человек стоит далеко, когда человек стоит близко, когда человек идет прямо, идет боком или присаживается на уровень кота; что происходит, когда человек устанавливает зрительный контакт с котом. Специалистка также определила психотип каждого и разработала индивидуальный подход и методики. На данный момент котики постепенно идут на контакт, пока что, правда, мотивированы исключительно на еду.

— А что делать тем, кто найдет бездомного кота на улице? Как помочь, не навредив ему и себе?

— Все зависит от состояния животного и от возможностей человека. В любом случае сначала следует обратиться к специалистам — позвонить в приют или отвести животное в клинику. Если есть возможность передержки — замечательно! Мы со своей стороны поможем по максимуму.

— А как можно помочь конкретно вашему приюту?

— Любая помощь нужна! У кого есть возможность — финансово, у кого такой возможности нет — буквально руками, временем или распространением информации, репостами в социальных сетях. А еще я всегда за организацию мероприятий в нашем пространстве! Это все про командную работу — так действительно проще, быстрее и качественнее!

На этих сильных словах мы закончили наше интервью с Ренатой, но ее занятой рабочий день, конечно же, продолжился. Все как она описала выше: уборка, организация кошачьих ужинов по индивидуальным планам, звонки, уборка, документы…

Рената по-настоящему, искренне любит свое дело и с большой заботой относится к каждому спасенному. Принципы ее работы сильно влияют на атмосферу в приюте и будущее всех пушистых постояльцев! 

Если вдруг у вас есть желание и возможность помочь любым способом, можете обращаться в Инстаграм или Фейсбук Linksma uodegélé либо по указанному в шапке их профилей номеру телефона. Все веселые хвостики точно будут рады вас видеть и не обделят вниманием!

Авторка статьи и фото: melbanika