Думаю, все согласятся с тем фактом, что подавляющее большинство самых известных гениев искусства со времён древности и вплоть до девятнадцатого века были мужчинами. Однако, это отнюдь не значит, что во все времена не было талантливых женщин, которые тоже вполне заслуживали мирового признания. Но, увы, ввиду особенностей нрава и культуры тех лет, тема женщин в истории искусства долгое время была сильно преуменьшенной или и вовсе неупоминаемой. С начала девятнадцатого века привычный уклад стал резко разрушаться, поскольку стало появляться куда больше, по сравнению даже с прошлым веком, во много предопределившем начало эмансипации, знаменитых писательниц, художниц и прочих деятелей искусства женского пола. Это, естественно, довольно быстро стало проявляться, поскольку стало появляться куда больше взглядов на одни и те же вещи, одной из которых было изображение женщины, женского тела.
Российская империя была не исключением. Огромное число мировых шедевров были созданы русскими мастерами в те годы. В целом тот же процесс эмансипации у нас развивался в соответствии с мировыми трендами. Однако, революция изменила всё.
Советский Союз с самых первых дней своего существования заявлял о себе как о самой прогрессивной и толерантной стране, желающей избавить женщин от «домашнего рабства». Увы, как оказалось, коммунисты приготовили многострадальному русскому народу не свободу, а самое жестокое и беспощадное рабство, которое только знавала Русь с массовым истреблением неугодных в частности и генофонда народа в целом. Тем не менее, было бы неправильно отрицать факт того, что по сравнению с той же Империей в изобразительном и не только искусстве произошли радикальные изменения. Их цена — уже другой вопрос. Аналогичные процессы стали довольно быстро развиваться и на Западе — движения за равноправие полов существовали и до революции у нас и в большинстве случаев совсем не симпатизировали человеконенавистнической идеологии красных. Впоследствии, после Индустриальной революции и двух мировых войн, эмансипация стала лишь вопросом времени, который западные страны успешно решили к годам восьмидесятым-девяностым, после чего, увы, начался перекос в обратную сторону в угоду всяким меньшинствам и радикальным движениям, чего я никогда не приму.
В этом эссе я попробую наглядно показать особенности развития эмансипации в искусстве советского пространства (а также его предтечи), сопровождая это некоторыми комментариями касательно тех или иных политических событий, во многом повлиявших на это. Как яростному и последовательному антикоммунисту, мне омерзителен Советский Союз во всех его проявлениях, равно как и Третий Рейх, однако, в исследовании я постараюсь оперировать фактами как можно более нейтрально. Цель данной статьи — изучить процесс эмансипации в искусстве позднеимперского и советских периодов по сравнению с другими странами. Задачи — анализ репрезентаций того периода и их предыстория.
У всего есть начало, поэтому утверждения самых идейных коммунистов о том, что у России, будто бы, не было вообще ничего до революции, что это была страна-голое поле как минимум невероятно глупы и кощунственны. Русское искусство в конце 18-ого века претерпело значительные изменения. Прежде оно, по сути, являлось прямым продолжением старых традиций ещё со времён Ренессанса и вестернизации России. Но постепенно стало появляться и более ощутимое разделение — реализм стал противопоставляться романтизму и неоклассицизму, а с течением времени стали появляться и новые стили. Что до изображения женщины, реализм и романтизм имели различные мнения на этот счёт.
По сути, в картинах подобного рода художник пытался поймать тот неуловимый загадочно-прекрасный образ женщины, её облика, соединив воедино в одной картине природную красоту и властный, притягивающий образ человека высокого социального статуса. Внешний вид Неизвестной с первого взгляда позволяет проникнуться картиной, ощутить её, как будто бы на тебя смотрит настоящая живая женщина. Даже название подобрано специально, поскольку встреча с подобной леди суть есть одна из тех, которые произошли совершенно случайно, вряд ли больше повторятся, но запомнятся надолго. Перед нами человек из высшего сословия. Девушка безупречно одета, а надменное выражение лица выдает натуру крайне привередливую и привыкшую к роскоши. При этом она также обладает и естественной красотой. Некогда смуглое лицо красавицы выбелено русскими морозами. Восточный темперамент сохранили глаза героини, но полуопущенные веки приглушают южную пылкость. Неслучайно именно эта работа автора была признана образцом вкуса, женственности и красоты. Работа разошлась на десятки тысяч литографий, миллионы журнальных иллюстраций.
В этот раз художник запечатлел естественную красоту юной девы, постаравшись сохранить на холсте её почти что детскую прелесть и не стремясь вкладывать какой-либо иной подсознательный умысл. Девочка не выглядит эталоном красоты, но именно эта её простота, естественность и притягивает, показывая нам реалистичную картину повседневности. Валентин Серов так отзывался о работе над этой картиной: «Всё, чего я добивался, — это свежести, той особенной свежести, которую всегда чувствуешь в натуре и не видишь в картинах. Писал я больше месяца и измучил её, бедную, до смерти, уж очень хотелось сохранить свежесть живописи при полной законченности, — вот как у старых мастеров».
Но были и картины куда как менее прекрасные (в плане тематики), поскольку освещали многие существовавшие тогда пороки общества. Замечательным примером будет:
В середине XIX века вопрос бесправного положения женщины, девушки-бесприданницы, выдаваемой замуж против её воли, стал для России болезненным. Значительное число браков в то время строилось на основе выгоды и материальной заинтересованности.
На картине, собственно, изображено именно такое событие — брак по расчёту. Среди полумрака церкви падающий из окна свет ярко освещает лишь жениха, невесту и священника. Жених весьма стар и абсолютно точно не подходит в качестве настоящего супруга столь молодой невесте. Судя по красивому костюму, выправке и орденскому кресту Владимира II степени и слева на груди соответствующей этому ордену звезде, он высокопоставленный офицер, скорее всего уже на пенсии. У него спокойный, снисходительно-пренебрежительный взгляд, направленный на невесту. Он прекрасно понимает, что та совершенно его не любит, но деваться некуда. От неё ему нужна лишь внешняя красота, так как ничего другого та ему предложить неспособна, ибо бедна и, прямо скажем, «из низов».
В противовес жениху написан образ невесты. Она очень молода, почти что ребёнок, о чём говорит овал её лица, шелковистые русые волосы, маленький рост. На голове у неё фата, свидетельствующая о её невинности. Лицо её бледно, глаза заплаканы, а взгляд печален и опущен вниз, как и свеча, всё это символизирует общее отчаяние и осознание неизбежного и столь ненавистного ей брака. Она уже давно всё поняла, смирилась, но принять до конца так и не смогла. Увы, подобное происходило в те годы и не было редкостью, поэтому неправильно было бы утверждать, что Империя не имела проблем. Другое дело, что пришедший ему на смену режим был не в пример хуже.
Если подводить итог конца 19-ого века, то важно отметить следующие детали: позиция автора и предыстория его работ (так как разные картины писались с разным посылом и по разным причинам, начиная от простой услуги другу и заканчивая акцентом на серьёзной социальной проблеме); знаки и детали изображения, будь то положение рук, одежда или часть интерьера и заканчивая цветовым рядом, поскольку каждая из вышеперечисленных картин обладала собственной подходящей под индивидуальные условия цветовой гаммой, которая могла как подчёркивать естественную красоту персонажей, так и передавать общее настроение происходящего.
Русские художники того периода прекрасно усовершенствовали старинные традиции, но вот подход, восприятие, во многом остался прежним. В частности, небезызвестная объективизация по отношению к женщинам (и не только к ним) со стороны творцов. Большинство работ так или иначе созданы с героинями или «идеальных» стандартов или хотя бы приближенным к ним. Во многом это связано с личным видением художника. Как в своё время правильно подмечал Джон Берджер, когда мы видим пейзаж, событие, то вольно или невольно помещаем себя в него, пытаемся представить себя на месте героев, в нашем сознании одна за другой возникают сцены из описанного фрагмента, который оно несколько переделывает на свой лад, именно поэтому никто, кроме автора, не сможет однозначно сказать, что изначально было вложено в ту или иную работу, поскольку каждый будет воспринимать её исключительно с собственной точки зрения, личного ощущения происходящего. В таком случае вполне естественно ожидать, что герои упомянутого события будут представлены лучше, чем они скорее всего были. Прекрасные дамы будут ещё прекраснее, ведь большинство художников все же захотели бы поместить себя в компанию красавиц, большинство героев будут ещё более величественными, а злодеи изображены в преимущественно тёмных тонах. Позволю себе привести цитату из работы Альмиры Усмановой «Женщины и искусство: Политика репрезентации» : «Женщина в представлении художников и зрителей выступает в роли музы-вдохновительницы, молчаливо позирующей натурщицы и одновременно объекта почитания, в то время как роль Творца отведена мужчине: властная позиция творца конечном счете превалирует над фактом множественности отношений, связывающих женщину с искусством. Сам «объект почитания» оказывается настолько репрессирован, что уже не имеет права нарушить «обет молчания» или сойти с уготованного пьедестала (не случайно ожившая Галатея возможна лишь как фигура абсолютно мифологическая), и потому ему (то есть «объекту») ничего не остается, кроме как любоваться своими изображениями, которые, скорее, являются нарциссическими изображениями мужского Эго». С этими словами можно поспорить, однако правильнее всё же будет согласиться, ибо в те времена подобный подход был обычным делом и было бы непрофессионально отрицать это. Следует признать этот факт наряду с тем, что ни один из оных подходов не может существовать вечно, на его смену рано или поздно придёт новое, как это и произошло во всём мире, которые отнюдь не забыл уроки прошлого, лишь приспособил их под новые реалии, новое видение нового человека.
В целом, Российская империя действительно была результатом трудов поколений гениальных творцов, став, без преувеличения, оплотом одной из великих культур Земли. Если же абстрагироваться от творчества, то важно помнить, что сами по себе процессы эмансипации шли и там, количество женщин в высших учебных заведениях было не в пример выше по сравнению с любыми странами мира, женщины становились пилотами, рабочими и постепенно стали занимать всё новые и новые позиции в обществе. Выборы в России стали проводиться после 1905 года, а избирательное право женщины получили ещё до красных, после февраля 1917. Тем не менее, как мы помним, именно советский период присвоил себе пальму первенства в плане эмансипации. Так как же это было?
Советская власть с самого начала позиционировала себя как инородное, противоестественное той культуре, которая была до неё. Тот же Константин Циолковский так и вовсе довел до абсурда, заявив, что при коммунизме люди будут бесполыми. Эмансипации советских женщин во многом способствовала, в том числе, облегченная процедура развода: по взаимному согласию он происходил в ЗАГСе, а по заявлению одного из супругов – в суде, где дела слушались без участия заседателей, а в случае неявки обоих супругов заочно. Никаких доказательств распада семьи от разводящихся не требовалось, женщина при разводе получила право вернуть себе девичью фамилию.
Следующий шаг к освобождению (читай – раскрепощению) советских женщин от экономического ига предприняли Наркомздрав и Наркомюст, легализовавшие в 1920 году процедуру искусственного прерывания беременности в медицинских учреждениях – в этом смысле большевики опять оказались пионерами, опередив передовую Европу. Для меня, как православного христианина, подобная практика считается просто аморальной и недопустимой, но, увы, красные отвергали и мораль тоже.
«Валькирия революции» Александра Коллонтай считала необходимым отказаться от традиционных форм семейной жизни в пользу включения женщин в производство. По её разумению, прекрасная половина советского общества должна приносить пользу государству в целом, а не его отдельной ячейке под названием семья. В этой связи Коллонтай предлагала заменить домашний труд женщин общественным сервисом, а заботу о детях передать государству. Другими словами, представительница слабого пола в раннем советском обществе позиционировалась, в первую очередь, как работница, наемная труженица вне дома и лишь затем, если время останется — как супруга, мать и хранительница семейного очага.
Эффект разорвавшейся бомбы имела фраза Коллонтай о том, что «для классовых задач пролетариата совершенно безразлично, принимает ли любовь форму длительного и оформленного союза или выражается в виде проходящей связи». Поддержанные массами, эти идеи породили лозунги типа «Брак – пережиток прошлого!», «Любовь – буржуазное излишество!». Дошло до того, что сам глава Наркомпроса Анатолий Луначарский заявил: «Любви нет, а есть физиологическое явление природы, и телячьи нежности тут решительно ни при чем». Проще говоря, самое тонкое и светлое из всех чувств, на которое только способен человек, новая власть заменила грубым инстинктом спаривания. Массово стали появляться организации вроде «Долой стыд!», члены которых ходили голыми и пропагандировали бесконтрольные половые связи со всеми, быстрыми темпами погружая народ в сплошную вакханалию.
…Продолжение следует!
Автор: Виктор Партнов
The EHU Times 
Оставьте комментарий