The EHU Times

ГЛАВА 9. Я НЕ ПАСТУХ БРАТУ СВОЕМУ

Ягуар несся настолько быстро, насколько возможно, срезая углы и сбивая мусорки, проезжая на красный и пугая пешеходов. Когда водитель наконец-то решил нажать на тормоз, он очень удивился, что на хвосте не было полиции. Лихач выскочил из машины и направился в дом, напротив которого он остановился. Остановила его калитка на кодовом замке, однако тот, не потеряв скорости, перелез через забор и побежал к двери подъезда. 

Немало удивленный открытой дверью подъезда и отключенным светом, лихач наконец-то замедлился. Он достал из-за спины пистолет и направился на второй этаж. Он знал этот дом: когда-то ему приходилось здесь ночевать, когда жильем он еще не обзавелся. Здесь жила семья его друга: мама и два брата – отчим не смог приехать из-за войны. Война, которая забрала и отца нашего лихача, который так и не смог вернуться на родину, чтобы адекватно похоронить предка. Отвлекаясь от мыслей, водитель Ягуара медленно поднимался по лестнице. Внезапно он понял, что под его ногами что-то хрустит. Смотреть в пол он побоялся, поэтому решил не отвлекаться на, как он понял, осколки стекла. Пройдя вперед, он понял, что было разбито окно на главной лестнице. Далее он увидел кровавый след правой руки на стене. Сердце лихача заколотилось – выброс адреналина. Поднимаясь все выше, он начал представлять, что он найдет внутри знакомой ему квартиры.

Следуя кровавым следам в длинном коридоре, он пришел к той самой двери, у которой лежал человек. Водитель опустился на корточки, чтобы рассмотреть труп. Он понял, что это был младший брат друга; мальчику совсем недавно исполнилось десять. Пульса нет, и надежда умерла. Внезапно он услышал слабый хрип, доносившийся из квартиры:

– Олег… Не дергай дверь…

– Рома, это ты?

– Да, не дергай дверь, она на растяжке.

– Ты один?

– Да, он увел Карину и Марго. Меня привязал к стулу и приклеил бомбу. Вложил в руку пульт и сказал, что если отпущу, то все взорвется.

– Ясно, а дверь при чем?

– К дверной ручке ведет леска, которая привязана к курку карабина…

– Понятно. За дверь дерг – бабах.

– Ну, или у меня рука затечет.

– Сколько ты сидишь?

– Пару часов, наверное.

– Родные где?

Олег услышал молчание и понял, что ответ был слишком жесток и очевиден. Теперь оставалось лишь одно:

– На балконе он что-нибудь делал?

– Нет.

– Жди, я сейчас!

– Спасибо, Лисовский.

Журналист рванул вниз: понял, что опасаться растяжек в подъезде не стоит. Гребанные догонялки. Обойдя дом с другой стороны и встав на пригорок, он увидел перед собой балкон квартиры. Повезло, что семейство Вайсов жило на втором этаже. Олег разбежался и прыгнул, схватился за ограду балкона, подтянулся и залез, но опускать ноги на пол балкона не стал. Внимательно осмотрев балкон, он увидел, что тот был совершенно пустой, и кроме сушилки с одеждой на нем ничего не было. Лисовский опустил ступни на балкон и увидел, что растяжки или каких-то признаков минирования на стеклянной балконной двери не было. Основная проблема – открыть дверь. Олег начал судорожно осматривать содержимое сушилки. Плотная куртка пришлась как нельзя кстати. Замотав руку в куртку, Лисовский во всей силы ударил в стекло двери, тем самым пробив в ней дыру. Ударив еще пару раз и таким образом сделав дыру еще больше, Лисовский просунул руку, дотянулся до ручки и открыл дверь. 

– Долго же ты… – едва усмехнувшись, сказал Вайс.

– Ну извини, пробки. Спокойно!

Журналист начал осматривать «машину смерти». Он принял решение сначала разрезать леску, ведущую к карабину. Он взял с кухонного стола нож и разрезал леску. Затем он принялся освобождать Романа от скотча. Бомба оцеплена, но кнопка до сих пор в руках у Вайса.

– Аккуратно. Сможешь продержаться еще немного?

– А у меня есть выбор?

– Надо увезти эту хрень подальше отсюда. Я помогу тебе дойти до машины.

– Хорошо.

Олег взял Вайса под руку, и друзья вышли из квартиры. Рома посмотрел на мертвое тело брата и чуть не потерял самообладание и не выронил пульт. Олег кинул бомбу на заднее сиденье, Романа он посадил рядом с собой на переднее сиденье. Как только они тронулись с места, Лисовский начал думать, где можно безопасно взорвать эту шайтан-машину. Единственное, что пришло журналисту в голову, это лес за городом.

– Дотерпишь, пока мы не доберемся до леса?

– Думаю, да.

– Помни, Вайс, мы должны победить и спасти наших женщин! – Олег сказал это слегка усмехаясь. Это было не с целью разрядить обстановку, хотя это тоже получилось, но, скорее всего, это было проявлением истерики.

– Да, настоящая шведская семья.

– Ну и козел же ты, я тут пытаюсь тебя воодушевить, а ты такие гадости говоришь.

– Ну ладно, ладно. Можем представить, что два прекрасных принца пытаются спасти принцесс, которых похитил какой-то тупой дракон из Шрека.

– Звучит как история однополой любви.

Друзья рассмеялись. Шутки были мерзкие и, возможно, нетолерантные, но тогда их это не волновало. Потому что им надо было нести всякую несуразную чушь, чтобы снять стресс. Их бессмысленную беседу прервал появившийся в поле зрения лес.

– Так, выходим.

Олег понимал, что заряда в бомбе хватит, чтобы разнести квартиру Ромы, но что-то подсказывало ему, что лучше занести ее подальше. Они направились в глубь леса. Лисовский держал Вайса под руку, они шли медленно, но уверенно.

– Как считаешь, – спросил Рома, –  они еще живы?

– Уверен. Этому уроду нужен я. Хотя мне кажется, что мы ему все-таки чем-то насолили.

– Стоп, почему ты говоришь о ней в мужском роде?

Олег остановился и посмотрел Роме в глаза. Он понял, что они испытывают одинаковое недоумение. Журналист был четко убежден, что тайный «профессор Мориарти» – это мужчина, но он видел, что лицо юриста явно говорило об обратном. Все спуталось. Ничего не понятно.

– Так, сейчас мы избавимся от этой хрени, и ты мне все расскажешь.

– Мне уже нечего терять, Лисовский…

– Твою маму тоже убили?

– Ты не увидел? Там был еще труп в ванной..

Они наткнулись на небольшой обрыв. Однако он был крайне глубоким. Солнце уже почти исчезло за горизонтом, и в глубине оврага царила непроглядная тьма. Казалось, что если прыгнуть в нее, то уже не вернешься. Тьма… То, что сейчас царило в голове. Выбраться из этой темноты можно только на ощупь, руководствуясь банальным инстинктом самосохранения. 

– То, что надо. Сейчас я кину ее туда, потом мы вернемся к машине и ты бросишь кнопку в сторону леса, окей?

– Хорошо.

Олег кинул бомбу в обрыв и внезапно ощутил жгучую боль в области грудной клетки. Такое чувство, что сейчас сердце выпрыгнет из груди и полетит в обрыв вслед за бомбой. Он уже испытывал подобное: в тот день, когда его мать забрали в больницу; в тот день, когда ему сообщили, что его отца застрелили; в тот день, когда его сестра кинулась под поезд, и в тот день, когда его наставник «немец» умер от сердечного приступа. В те моменты Олег по крупицам терял то, ради чего он хотел жить.

– Твою мать, – выдавил из себя журналист, схватившись за грудь. 

– Сердце? Ты когда в последний раз проверялся? – сейчас лицо Вайса выражало только беспокойство. Лисовский очень хотел верить, что это искренне.

– Не помню. Возвращаемся, некогда об этом думать. Ты еще вспомни, что у меня половины зубов нет.

– Ладно, маньяк. Идем!

Вайс наконец-то пришел в себя, Лисовский понял это, потому что теперь он шел, оперевшись на Рому. Странность этой жизни просто зашкаливала. Вчера этот человек направлял на него пистолет и хотел застрелить, а сейчас они ржут со сложившейся ситуации и убийца-неудачник помогает ему идти. Ситуация казалась еще более нелепой, если вспомнить, что журналист спасает его от смерти. Это было одновременно смешно и одновременно пугало. Олег рассмеялся.

– Че ты ржешь? – с небольшим раздражением спросил Рома.

– Да просто… битый небитого везет.

– Не обольщайся, через пять минут эта радость закончится.

– Говоришь, как Каин.

Наконец друзья добрались до машины. Оба оперлись о капот автомобиля, наплевав на то, что машина будет поцарапана или испачкана в грязи. Олег посмотрел на Рому и кивнул. Тот отошел от машины и швырнул пульт в сторону леса. Оба замерли в ожидании взрыва, однако его не последовало. Вайс, ошарашенный этим, подошел к журналисту и тихим, почти сиплым голосом, спросил:

– Сигареты есть?

Лисовский кивнул, достал из кармана пачку и вытянул им по сигарете. Они закурили и начали молча затягиваться, слушая, как стрекочут сверчки и поют ночные птицы. Олег закрыл глаза. Он вспомнил Карину: ее лицо, волосы, запах, вкус ее губ. Представив образ, Олег вспомнил, как смотрел на нее и как восхищался ей. Как она танцевала… Как он не мог ей признаться, потому что не хотел рушить ей жизнь. Но сейчас он чувствовал, что он может ее больше не увидеть, что те самые воздушные мечты о счастливом будущем с ней рухнут на землю тяжелым гранитом, раздавив при этом все то, что он сейчас имеет. 

Журналист открыл глаза, устремил взгляд в небо и первым нарушил тишину:

– Теперь нет пути назад… Даже вперед нет…

Рома внезапно выбросил сигарету и, совершенно неожиданно для Олега, закричал:

– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ НЕСЕШЬ, ЛИСОВСКИЙ!!!

Олег молча достал еще одну сигарету из пачки. Чего-то нехватает. Он знал, что Вайс знает больше, чем он, поэтому необходимо разговорить юриста во что бы то ни стало. . 

– Рассказывай! Все до последней мелочи. Что происходит?

Роман затянулся в последний раз и, кинув сигарету на асфальт, начал свой рассказ:

– Все началось еще в университете. Ты тогда бухал как проклятый…

Автор: Илья Лисовский