Грамадства / Палітыка / Універсітэт

Николай Дедок: «После отсидки я не строю планов на длительные сроки»

Николай  Дедок отбыл четыре с половиной года заключения за «хулиганские действия в отношении официальных зданий». На свободу Николай должен был выйти 3 марта 2015 года, но суд Ленинского района города Могилева продлил срок Николая за «злостное неповиновение требованиям администрации» до 1 года заключения в колонии строгого режима.

В августе 2015 года Николай Дедок вместе с другими политическими заключенными был освобожден из тюрьмы внезапным решением беларусских властей.  Сейчас Николай — студент программы «Политология и европейские исследования» очного отделения Европейского гуманитарного университета. Николай согласился поговорить с The EHU Times о своей истории.

ПОЛНАЯ ТЕКСТОВАЯ ВЕРСИЯ ИНТЕРВЬЮ — ПОД ВИДЕО


— Николай, все мы знакомы с Вашей непростой историей: когда один срок подошел к концу и Вы должны были выйти на свободу, Вам было предъявлено еще одно обвинение и срок продлили на год. И потом вдруг резко власть освобождает Вас. С чем вы лично могли бы связать такое решение?

— Я связываю это решение с недостатком денег. Очевидно, что это политическое решение было принято в рамках очередной псевдо-либерализации в преддверии выборов, попыток улучшения отношений с Европой. Поскольку одним из требований европейских дипломатов было освобождение политических заключенных, такое решение и было принято. Естественно, Лукашенко никого выпускать не хотел, но был вынужден это сделать.

— Некоторые беларусские независимые правозащитники предлагали разделять политических заключенных на так называемых «узников совести» — тех, кто сидит исключительно за убеждения, и на тех, чей срок обусловлен совершением реальных противоправных действий. В отношении первых правозащитники добивались отмены срока, а в отношении вторых – лишь пересмотра дела. Как бы Вы могли прокомментировать такой подход?

— Еще сидя в тюрьме я написал свое мнение по поводу всего этого, мои товарищи даже публиковали этот текст в Интернете. Конечно, это ни в какие ворота не лезет, попытка разделить заключенных на более или менее политических. Даже исходя из логики, политзаключенный – это тот, кто сидит срок за политические действия либо убеждения. Поэтому говорить, что кто-то применял насильственные действия, а кто-то не применял, —  это, как минимум, несправедливо. Вспомним узников «Плошчы», которые также обвинялись в насильственных действиях, как и Прокопенко или Васькович: на «плошчы» было битье стекол, битье омоновцев. Тем не менее, участники «плошчы» сразу были признаны политзаключенными без раздумий. Да и вообще, можем ли мы не считать политическими заключенными людей, которые боролись с режимом, неважно, какими способами или методами. Может быть, разделение, предложенное правозащитниками, произрастает из их политических убеждений: мол, вот раз анархисты, а не представители наших политических взглядов, значит, все, отодвинем их в сторонку. Может быть, из-за боязни какого-то серьезного сопротивления. Может, они считают единственно приемлемыми мирные формы протеста: митинги, пикеты, когда можно всю жизнь получать от власти по голове и так далее. Как бы то ни было, я считаю попытки такого разделения аморальными.

— Николай, пока Вы были в тюрьме, в Вашу поддержку организовывали разнообразные акции. Были пикеты в Бресте, была рождественская акция от студентов ЕГУ, были и другие активности. Тем не менее, грубо говоря, эти акции не стали причиной Вашего освобождения. В связи с этим вопрос: считаете ли Вы акции солидарности полезными?

— Я не соглашусь, что акции не стали причиной освобождения. Конечно, понятно, что из-за одной конкретной акции никто никого не выпустит. Но освобождение меня и других политзаключенных, на мой взгляд, стало результатом совокупности факторов: это и акции поддержки, и работа на внешнеполитической арене, и постоянные статьи журналистов в СМИ как напоминание. Каждая расклеенная листовка, каждое граффити, каждая акция солидарности – это капелька, которая в итоге формирует море. Конечно же, акции солидарности очень важны. Значение в том (кроме того, что нас освободили), что акции не дают падать духом. Человек сидит, но он понимает, что людям не просто не все равно, а они даже готовы рисковать своей свободой, чтобы поддержать. Это очень поднимает дух, помогает выстоять от всевозможных провокаций, от давления, от просьб подписать прощение о помиловании. Это и есть основной результат акций. Еще один очень важный момент: когда тюремщики видят, что за человеком есть поддержка, приходят письма пачками, проходят какие-то акции, они очень сильно меняют свое отношение. Прямо скажем, они боятся бить таких людей, они боятся над ними издеваться, задумываются над тем, стоит ли даже нахамить. Потому что они понимают, что на следующий день все это может оказаться в прессе. Поэтому акции солидарности очень важны и нужны.

— Сейчас Вы перевелись на очное отделение ЕГУ, что предполагает пребывание в Вильнюсе. Планируете ли Вы связывать свое будущее с Беларусью после всего, что Вам пришлось пережить в этой стране?

— Я после отсидки не строю планов на длительные сроки. Поэтому в сегодняшних планах у меня под номером один идет поправка здоровья, под номером два – получение высшего образования. Конечно, я продолжу участвовать в какой-то социальной борьбе. А на территории какого государства, это неважно.


Интервью: Яна Лешкович
Видео: Вадим Ворончихин

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s