Універсітэт

Еврейский летописец Литвы о Нобелевской премии Светланы Алексиевич

10464081_337143369767966_524302652668502746_n

Присуждение Hобелевской премии по литературе представителю Беларуси – это событие эпохального значения. Это понятно даже тем персонажам современности, которые находятся как в стороне от литературной тусовки, так и от самой литературы. По моему, это значение всей своей полнотой отражено в одном англоязычном заголовке: The World discovered the literature of the Belarus nation.

Представляете, представители скольких народов мечтали бы увидеть что-то другое на месте названия Belarus.

Но вот что не понятно, так та нерадость по заслуженному поводу, а почти что обструкция, которой полторы недели подвергалась лауреат – писательница Светлана Алексиевич.

Понятна, хотя и глупа реакция официального Минска – г. Алексиевич не жаловала своей позицией нынешний белорусский режим. Белорусские писатели лауреата критиковали за то, что она пишет по-русски. И поэтому “нобелевка” для истинной белорусской литературы означает почти что смерть.

Российские коллеги говорили о том, что Алексиевич больше публицист, чем писатель. Росийские литераторы надменно судачили о том, что в настоящей российской (считай – великоросской?) литературе – с десяток куда более достойных претендентов.

В литовской части EHU Times мы пытались предположить, какова была бы реакция в Литве на то, если бы Нобелевской премии по литературе был удостоен литовский писатель, творящий не на языке титульной нации. Сначала с трудом искали такую аналогию. Потом прецеденты все-таки начали прорезаться из памяти. Польский поэт Адам Мицкевич писал на польском, но считал себя литовцем. Посол Литовской Республики в Москве в довоенные годы – Юргис Балтрушайтис — писал поэзию на русском.

И наконец остановились, вспомнив великого еврейского летописца Литвы – Григория Кановича (личная страница и библиография здесь: http://www.gkanovich.com/ru/bibliografija-ru).

Вряд ли кому стукнет в голову, что г. Канович – нелитовский писатель. Хотя он писал на русском, на идише (а кто скажет, что этим языком не пользовалось десятая часть Литвы), но почти все творения писателя были переведены на литовский язык. Вместе с тем мы подумали: кем лично мы считаем г. Кановича – это одно. Ведь для его отношение к принадлежности чему-то вообще и конкретной нации в частности может не иметь абсолютно никакого смысла.

Ведь далеко не всем писателям для творчества обязятельно должна быть связь с деревом во дворе усадьбы времен детства, корни, вечные всю жизнь неменяющиеся пейзажи, при которых творца посещают музы.

Спросили у него самого 🙂

Нам удалось связаться с г. Кановичем, ныне проживающем в Государстве Израиль, по электронной почте и получить на них ответы:

EHU Times: Как Вы, литовский писатель, писавший на русском языке об еврейской общине Литвы — считаете при этом, что Вы представитель литовской литературы?

Григорий Канович: Я полагаю, что принадлежу к той литературе, на языке которой пишу, хотя почти всё, что вышло из под моего пера, имеет прямое отношение к моей родине — Литве. Не случайно все мои романы были переведены на литовский и стали достоянием читателей титульной нации.

EHU Times: Может ли г. Алексеевич считаться белорусским литератором, если ее произведения — в большинстве — на русском?

Григорий Канович: Прозаик Светлана Алексиевич, живя в Беларуси, выбрала для своего творчества русский язык, она несомненно русская писательница, и я в этом для Беларуси не вижу ничего зазорного. Это её право, никому не дано на него посягать.

EHU Times: Если г. Алексеевич пишет больше всего публицистику, а не романы и новеллы: достойна она нобелевской премии по литературе, или это недоразумение, какого быть не должно?

Григорий Канович: Да, её проза — с уклоном в яркую, насыщенную любовью и состраданием к людям публицистику, и, наверно, поэтому она успешно прошла суровый нобелевский отбор, такому её успеху, на мой взгляд, надо только радоваться.

EHU Times: Есть ли повод для белорусской общественности дискутировать о белорусскости своей литературы если объективно сама страна двуязычная не в сторону белорусскости?

Григорий Канович: Я не думаю, что такие дискуссии плодотворны. У каждого писателя своя судьба. Конечно, идеальная ситуация, когда писатель пишет на языке той страны, того народа, сыном или дочерью которого он является, но жизнь, увы, вносит свои коррективы, которые предугадать или предвидеть невозможно.

EHU Times: Как Вы себя ощущали литовским писателем хотя писали больше всего по-русски? Имели ли Вы какие-то проблемы по этому поводу? Bажно ли писателю ощущать себя представителем какой-то национальной литературы?

Григорий Канович: Ваш покорный слуга хотел бы писать на идише, но судьба распорядилась иначе. Горько, очень горько, когда по разным причинам читателей на родном языке вообще не остается.

В качестве P. S. г. Канович сказал, что единственным литовским писателем, достойным Нобелевской премии по литературе всегда считал ныне покойного Ромуалдаса Гранаускаса.

Ритас Стасялис

Фото из социальной сети FACEBOOK: Григорий Канович

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s