Галоўнае / Нефармат / Універсітэт

Слова, слова, слова, но не слово… Эгоистичная наука и безграничное доминирование ее идеалов и норм

На днях прошел герменевтический семинар академика Анатолия Арсеньевича Михайлова на тему: «Размышления над книгой П. Фейерабенда «Тирания науки»». В ходе семинара мы попытались ответить на вопрос: насколько позволительно выступать против науки в наше время, и чем это может обернуться для тех, кто пытается возродить доверие к искусству как к незаслуженно игнорируемому специфическому способу познания мира ?

Началось все с приятного чаепития с печенюшками. И, так как Анатолий Арсеньевич Михайлов задерживался из-за пробок, у всех было время обсудить предстоящий семинар. В аудитории присутствовали не только студенты очного отделения и преподаватели, но и студенты-заочники. Это еще раз подчеркивает актуальность темы для широкой аудитории.

 IMG_0185IMG_0197

После извинений за опоздание Анатолий Арсеньевич продемонстрировал книгу, которая являлась объектом нашего семинара.

Представленная книга Поля Фейерабенда «Тирания науки» была издана после смерти автора, а переведена на английский язык сравнительно недавно — в 2011 году. Пол Карл Фейерабенд  — это известный ученый и философ, а также методолог науки. Он был весьма влиятелен в философии науки, а его работы оказали существенное влияние на развитие теории науки таких личностей, как Томас Кун и Имре Лакотас.

Почему именно книга Поля Фейерабенда «Тирания науки» ?

В большом разнообразии литературы не все книги доступны для чтения и обсуждения. Эта книга была выбрана неслучайна. Но почему именно она?

Автор посмел поставить под сомнение авторитет науки и взглянуть на проблему с непривычной для нас точки зрения.

« Я думаю, мы должны относиться более серьезно к непривычному. Автор не пытался привлечь внимание к себе. Ему это не нужно. Хотя он и опубликовал ранее книгу «Против метода», которая произвела эффект разорвавшейся бомбы — отметил Анатолий Арсеньевич.

Автор попытался поделиться идеей о том, что в науке не существует универсальных методологических правил. Философы, занимающиеся методологией науки, пытались показать ученым, которые работали в разных научных сферах, как им следует работать. Но ученые не нуждались в навязанных извне рецептах, которые указывали движение в определенном направлении. Ведь наука должна быть достаточно гибкой. И Фейерабенд как раз обратил на это внимание в своей книге «Против Метода».

В чем заключаются характерные особенности того типа мышления, которое мы называем научным?

Когда наука формирует свою научную парадигму, она требует определенного отношения к предметной сфере. Наука понимается как нечто такое, к чему существует определенные способы анализа, обобщения, систематизации. При этом наука как вид мышления предполагает отказ от всех внешних факторов, которые могли повлиять на достижение истины. Процесс мышления должен быть осуществлен путем недопущения в науку случайных факторов.

Мы, в свою очередь, пытаемся оторвать попытку научного исследования от всего того, что изначально, в Античности, и особенно в Новое Время, стали воспринимать как возможные помехи. Мыслитель должен пребывать абсолютно в автономном режиме: все стороннее должно быть отвергнуто. Таким образом, сохраняется ориентация на чистоту теоретического опыта. Это и называется наукой.

« В одной из работ Ортеги-и-Гассета описывается ситуация приближающейся смерти известного человека. У постели умирающего человека находится его жена. Она видит уходящего, с которым прожила долгое время. Присутствует и священник — его вызвали исповедать умирающего. Есть и журналист, знающий о том, что умирает известный человек. Этот пример показывает, как одна и та же ситуация может восприниматься по-разному. Для жены смерть — это горе, для священника — работа, для журналиста — информационный повод. Один и тот же факт воспринимается в разных парадигмах.

Можно отметить, в какой степени человек может вычленять научные познания из контекста жизни и в какой степени факторы могут быть изолированы.

Под антинаучным сознанием понимается нахождение человека в большой опасности. Как в такой ситуации выделить то, что пыталась сделать античная наука? Если говорить об объективной истине, то все наши размышления, суждения, весь наш анализ основывается на определенном словаре, который несет совершенно определенное содержание. Если сказать, что это объективная истина, то тем самым мы объективно утвердим и абсолютизируем свою позицию. Другими словами, жизненная позиция является определяющей к аргументам, которые являются производными.

« Аристофан показывает, как аргументы, которые представляются тем же Сократом в качестве аргументов, сопутствующих в поисках истины, оказываются подчиненными интересу, — объясняет Анатолий Арсеньевич.

Сейчас наша проблема зависит от того, в какой степени воспринимается знание как автономное и суверенное. Так получилось, что в эпоху Античности, а затем и в эпоху Просвещения, знание стало абсолютной и универсальной ценностью. Самые очевидные вещи стали обыденными, они закладываются и воспринимаются как само собой разумеющееся.

В чем своеобразие такого способа выражения человеком самого себя, которое называется искусством?

В дальнейшем наступил новый этап науки, когда она стала отклоняться от реальных измерений и начала работать с идеальными конструкциями. То есть, можно было сделать открытие, которое не является результатом эмпирических исследований. Это опережение науки по отношению к практической реальности привело к приобретению абстрактных форм того, что когда-то было актуально.

К примеру, эстетика означает процесс, в ходе которого размышления о предмете исчезают. Дух живописи, скульптуры улетучивается. Искусство является тем, что нельзя выразить теорией.

Наше нахождение в этом мире не позволяет принять позицию стороннего наблюдателя по отношению к миру или отдельным его частям. Это загоняет нас в ловушку догмы, которая говорит, что мы обладаем каким-то знанием о мире. Но это знание заведомо не может быть объективным, так как оно определяется нашей жизненной позицией. И для нас не представляется возможным стать бестелесными, чисто духовными существами. Возникает проблема: наше нахождение в этом мире препятствует его исследованию.

Является ли гуманитарное знание  научным?

Для П. Фейерабенда тирания науки заключается абсолютизации науки как некого вида познания, стремящегося к универсальности и абсолютности. К примеру, эстетика как наука об искусстве посягает на осмысление того, что говорится на языке искусства, и выражает это на языке науки, тем самым утрачивая самое ценное в себе. Не стоит забывать, что язык искусства — это также способ познания мира, иногда даже более успешный. Тогда как наука пытается стандартизировать, наложить определенные рамки. Искусство — это попытка встретиться с чем-то поистине индивидуальным и уникальным. Наука всегда игнорирует индивидуальное и фактическое. К примеру, в статистическом опросе нас не интересует индивидуальное, нас интересуют цифры. В гуманитарном знании, наоборот, индивидуальное является самым существенным. Здесь мы сталкиваемся с тем фактом, что общие теории, положения и формулировки не действуют.

П. Фейерабенд выступает против суждения о науке как о мощной парадигме, которая сулит нам все блага, так как оно является предосудительным и крайне опасным. Наука абстрагируется от всех проблем, она является автономной сферой, не имеющей внутри себя никаких ограничений.

В конечном счете происходят вторжения в природу, и эти вторжения непонятно к чему приводят. Можно ли представить, что та степень комфорта, которой пользуются в США, наблюдалась бы в Китае в условиях катастрофических темпов роста населения? За последние 20 лет там и так заметен большой прорыв. Но этот прорыв привел к печальным последствиям: люди вынуждены ходить в масках.

Проблема, с которой мы сталкиваемся, связана с безудержным прогрессом. Мы все больше и больше расплачиваемся за утопизм нашего сознания. Связано это с попыткой полагаться на научную теорию, которая игнорирует конкретное, фактическое, историческое и индивидуальное.

Затем Анатолий Арсеньевич предложил перейти к дискуcсии. Первый заданный ему вопрос звучал так:

Не могли бы вы озвучить способы, виды дегуманизации, которые Пол Фейерабенд приводит в своей работе ?

— Мы живем в то время, когда вещи, к которым мы привыкли, подвергаются сомнению. Кто в здравом уме может вступить в борьбу с гуманизмом? Проблема дегуманизации, о которой говорит П. Фейерабенд, заключается в том, что наука начинает оперировать анонимными формами знания, которые обезличены. Проблема дегуманизации — это проблема, когда человек оказывается вовлечен в процесс бесконечной погони. И он утрачивает свою человечность. Другой человек, находящийся рядом, превращается в предмет. Этот человек существует для каких-то личных выгод. Это абсолютизация проблемы и превращает гуманизм в абстрактную оболочку. Знания становятся предметом манипуляции. Выхолощенная культура утрачивает силу. Она отрывается. Становится манипулятивной игрой.

Проблема анонимности нашего сознания, когда внешние формы выступают как якобы несущие определенный смысл, воспринимается на уровне жонглирования. Давайте признаемся, что есть люди, которые мастерски умеют распознавать людей, подвластных влиянию, и манипулировать ими. Мы находимся в поле игры, в которой происходят манипуляции.

Должен ли человек признать свою слабость, если он не может найти опору?

— Тогда человек изобретает опору. Человеческое существо всегда нуждается в основании. Если его нет, он его создает. Человек живет надеждой. Мы надеемся, и поэтому подчиняем свои цели какому-то основанию. Мы, так или иначе, вынуждены жить, опираясь на какие-то мифологемы. И они нам нужны. Когда мы говорим о том, посредством чего мы находим основание, — это является заслонением жизни, уходом от этой жизни. Нужно осознавать жизнь. И то, что она неподвластна нам, что она есть приход. Проблема самоуверенности европейского сознания заключается в подвластности жизни. Есть те, кто не выдерживали напора этой жизни. Такие, как Стефан Цвейг, Пауль Целан. Они просто уходили из этой жизни добровольно. В какой степени можно довольствоваться этими конструкциями с нашим участием? Это, наверное, крест, который мы все должны нести. Выносить эти неопределенности чревато для человеческой психики. И многие не выдерживают этого. Фридрих Ницше сошел с ума, Винсент Ван Гог, отчаянно работая, творил и думал, как остаться человеком. В предсмертной записке он пишет о том, как творчество его погубило. У большинства из нас есть нечто вроде инстинкта самосохранения – механизма, который не позволяет этим вопросам «заползать» очень глубоко. Но все равно периодически приходят мысли: что за странное существо – человек?

Когда семинар был окончен, я решил остаться, чтобы поблагодарить Анатолия Арсеньевича и задать еще пару вопросов.

— Скажите пожалуйста, какова основная цель проведения данного семинара ?

— Я считаю, что нам необходимо иметь какие-то дополнительные возможности для вовлечения студентов в то, что происходит за рамками академического процесса. Давайте согласимся с тем, что академический процесс — это нечто такое, что подчиненно формальностям. Есть регламентация, какие-то требования. Поле свободы там не очень велико. Нужно требовать, нужно соответствовать нормативам программ. Я полагаю, что академический процесс мог бы быть дополнен такими вот неформальными встречами, в которых студентов не принуждают участвовать. Это очень важно. Необходимо найти какую-то нишу, возможность для создания площадки, на которой студенты и преподаватели могли бы добровольно встречаться. Я несколько раз подчеркивал, что присутствие необязательно. Есть правила игры: нужно ходить на лекции, надо их не пропускать. Я не выступаю против этого. Нужно находить формы, в рамках которых будет более живое и интенсивное общение между студентами и преподавателями. И я считаю, что такие встречи необходимы.

— Планируется ли семинары с похожей тематикой в будущем ?

— Подобного рода семинары уже были раньше. И я хотел бы проводить их дальше. Но, прежде чем назначить определенную дату, необходимо принять во внимание ритм вашего учебного процесса. Необходимо учитывать большую нагрузку, которая на вас сваливается. Я хотел бы попробовать новые форматы в таком же виде, но с другими сюжетами.

Еще раз поблагодарив Анатолия Арсеньевича за проведенный семинар, я закончил с вопросами, не смея его больше задерживать.
По пути домой я еще долго обдумывал значимость науки и искусства. И тот безудержный прогресс, к которому привело наше утопическое сознание.

владкрасавчик

Владислав Ларионенко

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s